;)
Приближаюсь. Маленькая извилистая улочка, заполненная ароматами турецких, греческих, итальянских и прочих ресторанчиков, с криками наперебой, приглашениями присесть и откушать, должна вывести меня на площадь."Вот мы и в Бельгии",- сказал водитель, кивнув на фонари, появившиеся вдруг вдоль дорожного полотна. Стало светло - все дороги в Королевстве по ночам освещаются. Символично: из мрака - в светлое будущее! Около часа езды по превосходным, освещённым жёлто-оранжевым светом бельгийским дорогам, и мы - в Брюсселе! Ночь. Дождь. Серые, невысокие, угрюмые дома, растущие из земли сплошной стеной вдоль узких улиц. Гостиница - утро вечера мудренее!
"Утро красит нежным светом…" Хрен, опять дождь! Ну, ладно, любопытство сильнее! Вооружившись зонтом, проводим первую разведку. "Язык" был взят ещё прошлым вечером - несколько фраз по-французски и счёт до двадцати. Хорошо хоть английский с университета остался…
Спустившись по узкой крутой лестнице, какие в большинстве старых бельгийских домов, иду в мир. Мир меня ошеломил, потряс до глубины души! Дежа вю! Жизнь кипит, как на азиатском базаре! Толстые азиатские тётки, в длинных платьях и в платках, бредут по своим азиатским делам вдоль улиц древнего города, пестрят арабской письменностью вывески различных заведений, украшенные то верблюдами, то минаретами, чинно сидят возле уличных кафе бронзоволицие азиаты, толкующие о чём-то на своём булькающе-рычащем наречии, и грязь повсюду…
Экзотика! Но, хлебнувши изрядно этой экзотики в юности, остаюсь к ней безучастным. Вперёд, на поиски цивилизации, к красивым готическим соборам, к магазинам с чистыми витринами, к незаплёванным тротуарам…
-Мосьё, до центра далеко?
-А это и есть центр!
-Ой!
После минуты молчания, вероятно, в память об исчезающей европейской цивилизации, я продолжаю путь к сердцу - центральной площади Grand Place. Иду по широкой улице, которая из-за автомобилей, наставленных повсюду, отнюдь не широка. Опс! Она Avenue de Stalingrad называется! Вспомнился мультфильм о котёнке с улицы Лизюкова: "Странно, откуда здесь африканские названия?" Приближаюсь. Маленькая извилистая улочка, заполненная ароматами турецких, греческих, итальянских и прочих ресторанчиков, с криками наперебой, приглашениями присесть и откушать, должна вывести меня на площадь.
Удивительно, но нас зазывают по-русски – узнали! Позже я заметил, что русского человека можно вычислить в толпе иностранцев с вероятностью около 95 процентов! Объяснения этому я не нахожу, но примеров нахожу множество! Один из них: были мы в Антверпене, примечательности осматривали, которые, как всегда, начинаются с центральной площади. Так вот, на площади, среди прочих, тип стоит, по телефону разговаривает… Меня терзают смутные сомнения… "Русский!",- говорю приятелю. Из любопытства подходим поближе и слышим великий и могучий…
;)
Дождь поутих, и туристы, к всеобщему неудовольствию торговцев, стали покидать свои убежища - вкусно, но нужно идти, долг выполнять! Здесь уютно! Как и предполагалось, «аппетитная» улочка вывела меня на площадь. Если бы это было кино, то сейчас Вы увидели бы потрясающую панораму: ;)
Вы в центре; объектив камеры, скользя по старинным, украшенным ажурной каменной резьбой домам, окружающим площадь, поднимается всё выше и выше…кружится голова от торжественного великолепия и от движения спирально устремляющейся ввысь камеры… Но, это не кино, поэтому, придётся вам наморщить ум и напрячь воображение!
Да, бьётся ещё сердце старушки-Европы! Побродив около часа среди щёлкающих без устали фотоаппаратов, я возвращаюсь - слишком много впечатлений для одного дня, переварить надо! Всё сумбурно - арабы, туристы, торговцы, улочки, невзрачные дома, прилепленные друг к другу, грязь, соборы, величественная чистота, опять арабы…
Такой, примерно, была наша первая встреча. Устал! Узенькие, очаровывающие своей стариной улочки Брюсселя, с многочисленными антикварными лавками и ресторанчиками, брокант на Вьё Марше, музеи, галереи, знакомства, друзья – всё это будет потом. А пока – спать! Спать и видеть сон про арабов, печатлеющих лучшие образцы мировой архитектуры на плёнку, с целью последующего их пристального изучения…
Сегодня мне дали рабочую визу в Бельгию.
"Вновь я посетил сей уголок", именуемый бельгийским посольством в Москве, дабы пообщаться через полную стеклянную загородку с улыбчивыим и шепелявым шоколадного цвета юношей, помощником атташе.
В далеком детстве шоколадный юноша однажды задумался, да так с тех пор и не пришел в себя. Возможно, его уронили головой. Возможно, даже всех сотрудников посольств отбирают на работу по наличию черепно-мозговых травм в анамнезе. Увидев меня, он заговорил со мной по-фанцузски, потом перешел на зяык своих далеких темнокожих предков (по крайней мере, мои уши отказались признать в этом хотя бы признаки еровпейского языка), потом сказал "Ой! и тут заговорил на вполне приличном русском, правда, шепелявом.
Юноша вяло покопался в моем досье и сказал: "а где ваша справка из милиции?" Должна быть у вас, ответила его. "Видимо, потерялась", - беспечно сказал юноша. Я отчетливо представила себе, как выхожу из посольства, отнимаю у охранника внушительный автомат, и с криками "Всем оставаться на своих местах!" беру здание посольства штурмом. Однако обошлось, справку нашли.
Затем последовал выход из-за стеклянной аквариумной стенки Самого Атташе. Сам Атташе недавно помыл голову, что само по себе удивительный факт. Прическу Сам Атташе носит странную, нечто из длинных и редких хвостиков, а еще питает атташе пристрастие к одежде с изображениями мультяшных героев. В первый мой визит атташе порадовал меня свитером с огромным Гуфи посередине. Привыкшая к серым и черным костюмам сотрудников английского посольства, я подумала: "Холодно на улице, бедняге пришлось одеть что потеплее" (как раз морозы были).
Однако в следующий раз Атташе явил мне свой лик, блистая синим галстуком с огромным же желто-красным Незнайкой. Я рассказывыала об этом Диме, рыдая от смеха. Однако это не предел. Когда атташе решил сегодня выйти к народу, на нем был почти строгий, без излишеств черный галстук с... 101 далматинцем!!!!
Загадочная вещь - дипломатия. И да здравстсвует объединяющий народы Дисней:).
Теперь все, что мне осталось - упаковать чемодан и приготовиться к переезду. Каждый раз, когда я меняю жилье, а это происходит уже в четвертый раз, я думаю о том, как же мало собственных вещей я накопила - почти как в песне, "ключи от дома, чехол с гитарой, кусочек хлеба покормить голодных птиц". Несколько носильных вещей, несколько важных документов... а все остальное все равно нетранспортабельно.
Я жду подтверждения от бельгийцев, что они готовы меня принять 14-го или 15-го, и вероятно, вылетаю в это время.
Следите за анонсами, постараюсь сообщить, как идут мои дела на новом месте, и что интересного мне довелось узнать.
Искренне ваша, Света.
07.05.2002 19:40
Рейсы на Брюссель всегда пустые. Ну нечего здравомыслящим людям делать в Брюсселе, городе европейского бизнеса и финансов, дорогом и скучном. Разве что на статую писающего мальчика смотреть. Нет, я серьезно, символом Брюсселя является статуя Манекен-де-пис, изображающего сообразительного 6-летнего примерно хулигана, решившего однажды отправить надобность в неположенном месте. Тут бы ему и быть застигнутым и поротым, но случился в этот момент в Брюсселе пожар, и мальчиковая струя потушила яростное пламя. Трудно себе представить, как это могло произойти - то ли пламя было такое не очень уж яростное, то ли к мальчику все мужское население города присоединилось вместе со своими боевыми конями, но так гласит легенда. В общем, вместо того, чтобы выпороть, малыша увековечили в бронзе и сделали символом города, как гуси являются символом Рима.
Но я отвлеклась. Прямые рейсы на Брюссель всегда пустые. Но вот рейс Москва-Хельсинки оказался забит народом, потому что весь этот народ пересаживается в Финляндии на рейс Хельсинки-Нью-Йорк. Первый персонаж, увиденный мной в зале ожидания, был никто иной, как Роман Карцев. Куда бы вы думали Роман Карцев летел? Боже ж мой, конечно в Нью-Йорк! Мы сидели рядом и успели перекинуться несколькими словами - артист волновался, что наш самолет все еще в воздухе.
Тем временем зал ожидания стал заполняться людьми. Было несколько финнов с гортанной речью со многими гласными, в мятых деловых костюмах. Был потрясающий биржевой маклер лет 27-28, выходящий в интернет с сотового телефона и говорящий в телефон через наушник - полное впечатление, что у человека бред и его необходимо срочно госпитализировать. Представьте себе, толпа народу, все волнуются, рейс задерживается, а некто в безукоризненном синем костюме и с лицом целлулоидного пупса смотрит прямо перед собой (наушника-то не видно) и внятно так бормочет: "Двенадцать с половиной? Покупай... Покупай!..".
Но остальные персонажи были еще более колоритны. Выглядели они примерно так, как выглядели эвакуанты во время Второй Мировой Войны, загружающиеся в эшелон в чистом поле под Бердичевым. Картонные коробки, обвязанные веревками - это вместо сумок. Золотые зубы и очки на веревочках. Животы навыпуск из-под клетчатых рубах. Странная речь - я слов таких уже лет 10 не слышала, например - фуфлыжный. Помните, было такое слово раньше - фуфло? Теперь говорят - отстой...
И тут меня осенило - мама дорогая, это же Бруклин!!! Бруклин возвращается домой из России, летя, как и я, самым дешевым рейсом! Теперь я поняла слова моего приятеля, прожившего в Бруклине два года: "Как у метро "Площадь Ногина" в 1970, в Бруклине стоят старушки и продают тапки. Самое удивительное, что тапки те же самые, что в 70-м. Слушай, ты не знаешь, где они их берут?"
Это тот самый Бруклин, который бурлит в центре Нью-Йорка, но не знает английского языка. Это тот самый Бруклин, который покупает на Новый Год видеокассету "Ирония судьбы", водки и икры, смотрит, пьет и плачет, вспоминая, как хорошо было в Ленинграде... Именно к ним, представителям уникальной советской национальности, советским русским евреям, пережеванным своей страной и гордо отказавшимся ассимилироваться в другой, Роман Карцев летит давать концерт. Оно и понятно - его шутки такие же уникально советские, высмеивающие все то, что так больно и по чему они все-таки так скучают...
Рассматривая людей, я загрузилась в самолет и мы, наконец, взлетели. Уже в самолете я осознала, что рейс задержался не на шутку, где-то на полчаса, а времени между пересадками в Хельсинки у меня всего 40 минут. Но смысла волноваться не было, поскольку остановить самолет и слезть еще никому не удавалось, хотя многие пытались.
Снижаясь над Хельсинки, я невольно залюбовалась пейзажами Финляндии, изумительно красивой в этот солнечный день. Искрящаяся вода залива, множество островков, небрежно разбросанных вокруг прихотливо изрезанных берегов... Глаз отдыхал.
Мы сели. Эвакуирующийся Бердичев ринулся в одном направлении, вместе с коробками, зубами и Романом Карцевым, мне нужно было в другом. До отлета моего самолета рейсом Хельсинки-Брюссель, оставалось минут 5... Я бежала по огромному аэропорту изо всех сил, и тут по громкой связи раздался убийственно вежливый голос: "Пассанджер Светлана ИлИна, пассанджер Светлана ИлИна, плиз кам ту севентин гейт". И тут я понимаю - я одна летела этим рейсом с пересадкой в Брюссель. И посадка закончена...
Чувствуя себя Джулией Робертс, опаздывающей на съемки из-за того, что ее собачке делали маникюр, я припустила к 17м воротам. С чемоданом и сумкой, бранясь про себя на всех известных мне языках.
Но я не добежала. Все тот же финский глас с небес, на сей раз чуть менее невозмутимый, произнес ту же роковую фразу. К счастью, я тогда не знала, что бежать мне еще с пару километров.
Я оказалась в салоне самолета, вылетающего рейсом Хельсинки-Брюссель, полумертвая от ужаса и усталости, выкрикивая перепуганным стюардессам: "Всем оставаться на своих местах! Ай эм пассанджер Светлана ИлИна!!!" Все равно они ни бельмеса по-русски... По-моему, они решили, что у меня что-то вроде припадка. Они не были так уж далеки от истины, потому что я полулежала в кресле, чувствуя, как печень объявляет о решении выйти из состава моего организма. Причем немедленно. И почки хотят к ней присоединиться и объявить суверенитет.
Мы взлетели как только я ворвалась в салон, и, улыбаясь приклеенной улыбкой, дефилируя между туалетом и буфетом с водой, я начала приходить в себя. В салоне было человек шесть, кормили превосходно, и, снижаясь над Брюсселем, я думала словами из анекдота: "Как жизнь-то налаживается!"... Как жестоко я тогда ошибалась...
Уже минут пятнадцать я брожу по отделению выдачи багажа Брюссельского аэропорта. И знаете, меня не терзают плохие предчувствия. Меня терзает прямо-таки знание, что добром это не кончится.
Увидев, наконец, надпись на мониторе, что выдача багажа с моего рейса завершена, и как-то успокоившись - случилось самое страшное, что могло произойти, мой багаж потерян, значит, хуже уже ничего не будет - я иду в службу потерянных вещей. Ленивая девица долго копается в компьютере, и, наконец, произносит: "О, ваш багаж в Хельсинки!" Я робко замечаю, что есть некоторое несоответствие нашего местоположения в пространстве - я-то в Брюсселе, почему же мой новенький большой чемодан в Хельсинки? У него страсть к путешествиям? Ну так в нем же моя зубная щетка, и расческа (согласно новым правилам защиты от терроризма, косметичку нужно сдавать в багаж, потому что в ней пилка и маникюрные ножницы. Я слабо себе представляю какого-нибудь чеченского террориста Рулона Обоева, берущего в заложники самолет с помощью моей маникюрной пилки "Золинген", но чего только не бывает в жизни...), а завтра мне, между прочим, на работу?!
Мне ответили, что мой багаж прилетит завтра утром. В крайнем случае, вечером. В самом крайнем, если курьер захворает аденоидами, послезавтра. Ну подумаешь, какая вам разница?
Счастливая и одухотворенная, вновь ступила я на бельгийскую землю, идя по ней легко и непринужденно, не отягощенная лишним суетным грузом мирского.
Продолжение следует.
Ваша,
Пассанджер Светлана ИлИна, спецкор из Антверпена
17.05.2002 11:58
"Боинг 707" уже минут 15 летел над Бельгией и я с интересом заглядывал в иллюминатор…
Погода была не то, чтобы солнечная - так, серенькая, однако без дождя и тяжелых облаков, а потому можно было следить за меняющимся пейзажем без особой сложности…
Странно… Первое, что мне бросилось в глаза: аккуратные зеленые, словно вычерченные на плане, поля; лесопосадки, тянущиеся треугольниками, квадратами, прямоугольниками… Аккуратные домики и лужайки, дороги, сады - все это выглядело чем-то игрушечным, взятым из кукольного мира Барби и Кена…
В общем, вид с воздуха был таков, что непрошено сам напрашивался всего один вывод : вся Бельгия уже поделена на строгие геометрические композиции, куда живому человеку втиснуться практически невозможно…
… Такое же впечатление "кукольности" на меня произвел и аэропорт Савентем, находящийся в 20 км. от столицы Бельгии - Брюсселя…
Смешно теперь вспоминать, но когда мы приземлились, я был уверен что этот аэропорт настолько мал, что просто не в состоянии вместить в себя пассажиров нашего рейса…
Каково же было мое удивление, когда я попал внутрь здания - с его километровыми переходами, суетой и огромными паркингами на тысячи и тысячи легковых машин…
… Ну да, о Бельгии я знал довольно мало…Особо запомнилась она со школы, когда мы заучивали наизусть сколько этих самых мимикричных Бельгий может уместиться в одной Московской области, не говоря уже о Сибири: там число Бельгий явно подбиралась к сотням…
… Маленькая страна…
Мне, выросшему в СССР, с его огромными территориями, было свойственно относиться, как бы, свысока к маленьким странам: ну, что там, мол, они , маленькие такие? Ни силы у них, ни мощи, ни международного авторитета - одно только сытое благополучие…
У них - благополучие, а у нас хоть все и плохо, но зато в страхе держим весь мир и отличаемся высокой духовностью: мы - самый читающий в мире народ, самый гостеприимный, самый щедрый… Ну, в общем, думаю многие из читателей были воспитаны на подобной ерунде, так что и повторяться на стоит…
Итак, прилетел я в Брюссель, поскитался по длинным коридорам аэропорта, вышел на улицу… Ой, а какое все большое, современное, огромное, из стекла и бетона!
До центра Брюсселя добираться на такси было быстро / отсутствие пробок летом, и особенно в воскресные дни просто бросается в глаза/, за окном открывалась панорама чужого города, по периферии ощеривающейся многоэтажками… Но вот он - и центр… Тишина… Чистота… Уют…
В первый же вечер я вышел из отеля, находившемся недалеко от Биржи, спустился в маленькие улочки и… буквально влюбился в Брюссель, в Бельгию, в милых и доброжелательных бельгийцев…
Правда, за пару дней пройдя все благополучно-туристические маршруты я попал и в чисто мусульманские районы, где все было - от Ближнего Востока, и ничего - от Западной Европы …
И в африканских районах я побывал… Именно там - в этих афро- мусульманских районах - я сразу осознавал себя иностранцем, чужаком, инородным телом - что мне недвусмысленно давали понять и сами обитатели этих кварталов… /Но, надо сказать честно, это не столько особенность Брюсселя, сколько то общее, что роднит его с другими крупными городами и столицами Западной Европы/.
… Наверное, в отношениях со страной отношения складываются, как в любви: либо эта любовь есть сразу / или почти сразу/, либо она отсутствует - навсегда…
У меня с Бельгией и Брюсселем получились именно такие отношения: любовь с первого взгляда…
Маленькое кафе - как раз рядом с моим отелем - притягивало меня тем, что в нем каждый вечер собирались постоянные посетители: когда хозяйки не было за стойкой, они сами наливали себе пива и отмечали на карточках цену ими выпитого и съеденного…
Никто никуда не торопился, все друг друга знали…
Текли медленные вечерние беседы - и я, знающий всего несколько слов по-французски - уже на второй вечер развлекался тем, что обучал своих новых знакомых русскому языку, а они меня - французским шуткам…
В ночных магазинах я обучился языку немых: продавец-пакистанец знал английский, который я основательно подзабыл, а вот французского он не знал: так мы и общались с ним языком жестов…
Но все это - потом, а вот в первый вечер я просто шел по вечерней улице… Густели сумерки… Откуда-то доносилась тихая, приятная музыка… Люди сидели на открытых террасах кафе и лениво разговаривали… О чем? Наверное, о чем-то житейском, не важном, обыденном…
Но столько было расслабленности, покоя и неги в этом вечернем Брюсселе… Столько было того самого благополучия, о котором в СССР было принято отзываться как об одном из признаков загнивающего капитализма, что мне невольно подумалось:
- Да… Маленькая страна… Никаких амбиций… Никакого шовинизма… Просто - забота о своей маленькой жизни - а не о мировых судьбах… Ах! Как бы я хотел прижиться здесь и остаться… Ведь именно наши жизни - самая большая ценность на земле! И не о Бельгии ли писал классик, говоря: "Нет счастья на земле… Есть лишь - покой и воля… "
… Покой и воля… Это я и увидел в свой первый день в Бельгии…
И - как показало время - именно в этой своей оценке Бельгии я и не ошибся…
Алексей Дмитриев